Ректор МГПУ: "маятник ЕГЭ" качнулся в сторону субъективного оценивания

05 Июля 2017 15:05
18
0
0
Ректор МГПУ: "маятник ЕГЭ" качнулся в сторону субъективного оценивания

Ректор Московского городского педагогического университета, глава Общественного совета при Рособрнадзоре Игорь Реморенко в интервью РИА Новости рассказал о том, как, по его мнению, будет трансформироваться Единый госэкзамен, чего ждать школьникам, и как МГПУ собирается учить тех, кто будет готовить старшеклассников к ЕГЭ.

— Игорь Михайлович, вы заметили в этом году какие-то особенности экзаменационной кампании?

-  На мой взгляд, этап введения, апробации и принятия ЕГЭ уже завершен. Экзамен проходит в штатном режиме. Нельзя сказать, что в этом году кампания как-то выбивалась из той колеи, в которую экзамен в России вошел два-три года назад. При этот, конечно, каждый год будут какие-то уточнения, связанные с изменением измерительных материалов, системой контроля, уточнением правил приема в вузы.

— Тогда чем, на ваш взгляд, можно объяснить резкое сокращение числа выпускников, не сдавших обязательные предметы ЕГЭ? По данным Рособрнадзора, их количество сократилось чуть ли не в полтора раза. Это учить стали лучше? Или учиться стали лучше?

‒ Учить и учиться ‒ связанные между собой вещи. Думаю, отчасти такие показатели говорят о том, что необходимо чаще обновлять контрольно-измерительные материалы. Хотя, конечно, выводы делать рано. Уменьшение числа заваливших экзамен с 1 до 0,5% – почти что в пределах статистической погрешности. Обычно министерство подводит итоги ЕГЭ на октябрьской коллегии. Вероятно, к этому времени будут сделаны какие-то выводы. Но уже сейчас понятно, что менее тысячи нарушений в ходе проведения экзамена на всю страну – в пределах нормы.

— В контексте текущей кампании ощущался ажиотаж, связанный с предстоящим введением новых обязательных экзаменов по разным предметам. В 2020 году уже точно пройдет пилотный экзамен по истории. Всерьез обсуждается вариант введения обязательного ЕГЭ по литературе, высказываются и более радикальные предложения — ввести обязательные экзамены по всем предметам. Как вы относитесь к таким идеям?

— Что касается будущего, то увеличение количества обязательных ЕГЭ ‒ ожидаемое событие. Пять лет назад было объявлено об обязательном экзамене по иностранному языку с 2020 года. Думаю, это правильное решение, обусловленное интеграцией России в глобальную экономику. Сейчас различные предметные лоббисты стараются обосновать необходимость проверки знаний по их предметам в рамках ЕГЭ. Интересы самые разные, но я здесь придерживаюсь консервативных позиций. Оптимальная структура – три обязательных предмета и сколько угодно по выбору. Дальше я бы не увеличивал число обязательных предметов.

В любом случае, итоговое решение будет принято на коллегии Минобрнауки РФ. Общественный совет видит все чаяния и тревоги по этому поводу, и, безусловно, намерен донести их до органов власти.

— По вашему мнению, в чем состоит основная проблема, связанная с расширением предметности?

‒ Проблема в оптимальном сочетании дальнейшей профессиональной траектории и ожидаемого уровня общего образования. Любой нормальный человек не будет возражать, чтобы все хорошо знали литературу, географию, историю и другие предметы. Но мы должны понимать, что как только эти предметы становятся обязательными, мы забираем у большой части ребят время, которое они могли бы потратить на интересную для них профильную подготовку по другим предметам.

Технология ЕГЭ сегодня – это маятник между желанием получить абсолютно объективную картину и, вместе с этим, сохранить творческий увлекательный характер изучения учебного материала. Когда мы хотим добиться объективности – технология проведения экзаменов ближе к стандартной тестовой форме с заданиями с выбором ответов. Если же мы упираем на творчество, в заданиях появляется устная часть, становится больше вопросов, где нужно предъявить решение, сформулировать мнение, обосновать позицию. Но вместе с этим страдает и объективность. Сейчас этот маятник как раз качнулся в сторону субъективного оценивания. Я уверен, что со временем, как только мы начнем сомневаться в объективности оценивания, маятник качнется в другую сторону – появится больше формализованных заданий.

— Есть ли какой-то выход, неужели нельзя не раскачиваться из стороны в сторону?

‒ Подобная ситуация характерна для большинства стран. Однако выход, как мне кажется, в принципиальном изменении измерительных материалов. Поясню. Наиболее ярким событием Московского салона образования в этом году было заявление главного организатора глобальных тестов PISA Андреаса Шляйхера о планах с 2020 года ввести проверочные работы для учеников с разрешением использования интернета. Это, безусловно, предполагает применение совершенно иных измерительных материалов, не опирающихся на запоминание фактов. Зачем ученику что-то заучивать, если у него есть возможность заглянуть в интернет-поисковик? Этот вопрос уже не кажется бессмысленным.

Сейчас мы переживаем переломный момент. Чем дальше мы будем двигаться в сторону совершенствования измерительных материалов, ориентировать их не на проверку запоминаемой информации, а на навыки ее использования при решении различного рода задач, тем острее будет дискуссия на тему «много должно быть экзаменов или мало».

Так или иначе в новом поколении измерительных материалов акцент будет делаться на проверку компетентностей. А это значит, что проверить их можно будет на разном материале. В какой-то момент мы все должны будем согласиться с тем, что нам на самом деле не важно, сколько предметов мы проверяем. Важно, ЧТО мы проверяем, чему конкретно выпускник научился.

‒ Очевидно, что МГПУ определяет педагогическую повестку в Москве: ваши студенты – в основном, москвичи, а ваши выпускники работают в московских школах. Какой отпечаток накладывает на педагогику столичный статус? Какая она «московская педагогика»?

‒ Как нет «московской математики», так нет и «московской педагогики». Есть просто математика и просто педагогика. Другое дело, что столичный город аккумулирует самые разные педагогические практики, предоставляет площадку их апробации, где новые подходы можно наблюдать и сравнивать. В этом и предназначение столицы.

В Москве сегодня есть модели школ, которые вполне применимы и в сельской местности. Эти школы сотрудничают с музеями, проводят тематические вечера с родителями, собирают у себя соседские сообщества – своего рода школа, как «социокультурный комплекс». Есть и глобальные индустриальные модели школ, например, Школа международного бакалавриата. Столица ‒ площадка педагогического бенчмаркинга, если так можно выразиться. Здесь мы можем сопоставить и сравнить разные модели в пределах одного общего обозримого образовательного пространства.

В этом смысле городской педагогический университет ‒ «полное педагогическое собрание». У нас проходит общегородской научный семинар «Педагогика NEXT», на котором мы собираем разные интересные педагогические решения, рассматриваем научные исследования, стараемся их сопоставить и выбрать среди разных моделей собственный педагогический профиль.

— Как получилось, что ваш вуз за короткое время стал если не лучшим, то одним из лучших педагогических в стране? В чем секрет?

— Да, действительно, мы очень сильно рванули вперед по качеству приема, попав в 10% лучших вузов страны. Здесь есть несколько факторов. Во-первых, на руку сыграла та самая «столичность», о которой Вы спрашивали. Специфика городского университета проявилась, когда мы начали активно работать с разными работодателями в Москве – департаментами образования, культуры, соцзащиты, спорта, различными некоммерческими организации города. Для абитуриентов это стало неким зеркалом, в котором они смогли увидеть себя в будущем.

Мы не предлагаем нашим студентам традиционную профессиональную траекторию, которая означает, что они вошли в вуз, на кого-то выучились, и всю жизнь будут идти по этой узкой колее. Последние годы мы развивали проектную организацию образовательного процесса в вузе: студент погружается в определенный проект, реализует его, переходит к следующему. При этом традиционные курсы – это материал для проектной деятельности, осваиваемый по сопричастности.

Кстати, замечу, что это весьма рискованный путь. Для любого педагогического вуза педагогическая карьера «династийного характера» («мама, бабушка, тетя…все были учителями») более укоренена в массовом сознании. Вместе с тем, если мы вспомним историю педагогики, время педагогов-новаторов, то увидим, что расцвет творческого потенциала педагога предполагал как раз гибкие образовательные траектории. Мы это называем система «человек-человек», ориентируем выпускников-педагогов не только на школу, но и на другие социальные практики.

— А сам учебный процесс имеет какие-то особенности?

‒ Мы принципиально увеличили количество курсов по выбору. Студент сам выбирает дополнительные курсы лекций, что увеличивает его мотивацию при изучении профильных предметов. Более того, лекционные программы прижились и стали популярны в городе. На них активно записываются и приходят люди «извне», что вдвойне приятно.

Наши студенты участвуют в конкурсах городских студенческих проектов. Они подают заявки, предлагая что-то изменить в среде столичного мегаполиса в самых разных сферах (транспорт, социальное обеспечение, развлечения, реклама и пр.). Затем со студентами интенсивно работает группа консультантов, которая помогает им к концу года реализовать лучшие проекты. К примеру, по итогам прошлого года наши студенты разработали собственное мобильное приложение, которое дает возможность молодым мамам с колясками выбрать наиболее оптимальный и интересный маршрут для прогулок. Есть проекты для пенсионеров, для семей с небольшим материальным достатком, для инвалидов и пр. Мы считаем, что подобные проекты помогают студентам свободнее ориентироваться в проблемах города.

‒ На днях вы объявили набор на программу «Актерское искусство» по специальности «Артист театра и кино». Значит ли это, что вы расширяете границы педагогического вуза в сторону классического университета?

‒ Сегодня мы все понимаем, насколько актерское мастерство, искусство перевоплощаться значимо для разных видов деятельности. Наш замысел состоял в том, что это будет не только отдельный учебный модуль для педагогов, а специальная образовательная программа на высоком профессиональном уровне. То есть эта программа – не дополнительный театральный кружок для тех, кто занимается педагогикой, а вполне профессиональная подготовка.

МГПУ ‒ единственный из педагогических вузов России, который изначально был создан как университет с позицией универсального высшего учебного заведения. Уже тогда понимали, что подготовка педагогов для столичного мегаполиса должна вестись в среде профессионалов-исследователей из различных отраслей городской жизни. Поэтому, помимо образования, мы готовим специалистов для смежных областей: социальная защита, искусство, психология, юриспруденция (образовательное право, прежде всего), филология, связи с общественностью, спорт и пр. Со временем представление об эффективности такой подготовки только укрепилось.

Источник: РИА новости

Newsusa это лучшие Новости США
0
05 Июля 2017 15:05
18
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Партнерка